О том, как европейский финансовый рынок выстраивает альтернативы международным платежным гигантам, ресурсу FinTech & Retail EURASIA рассказывает соучредитель и директор по инновациям компании 8B Богдан Задорожный.
В начале лета 2026 года произошли два события, на первый взгляд не связанных между собой. В Великобритании 2 июня FCA объявила о запуске UK Payments Initiative (UKPI) – отраслевой схемы, призванной увести регулярные платежи бизнесам на рельсы открытого банкинга, в обход карт. А ING Germany подключил платежный сервис Wero к онлайн-покупкам для своих клиентов в Германии. Альтернативы картам существуют давно – от iDEAL и Swish до Pix и UPI, новизна не в этом, а в том, что развитые рынки впервые институционально пытаются перевести A2A из локальных схем в регулируемый массовый слой – для checkout и регулярных платежей. (Платежи между банковскими счетами – A2A-платежи – прямой перевод средств между двумя банковскими счетами без таких посредников, как карточные сети или платежные процессоры. Это позволяет ускорить процесс, снизить затраты и повысить безопасность транзакций. Могут осуществляться как между физическими лицами, так и между компаниями – Ред.)
Европа собирает собственную инфраструктуру
Wero – сервис European Payments Initiative, объединяющий 16 европейских банков и провайдеров. Задача заявлена прямо: построить независимую платежную инфраструктуру в Европе и снизить зависимость от Visa и Mastercard. С августа 2025 года сервис Wero работал в приложении ING как P2P-переводы. Теперь в Германии это еще и оплата онлайн. По данным ING, Wero уже активировала значительную часть немецких клиентов. Есть и более весомый сигнал: в орбиту Wero постепенно, начиная с 2026 года, мигрируют отлаженные национальные сервисы – включая нидерландский iDEAL. Лучшее доказательство, что A2A способен доминировать в e-commerce, – если он глубоко вшит в кассу и в привычен для клиента.
Британский сюжет иной по форме, но схож по сути. UKPI – отраслевая инициатива, поддержанная FCA, в которой участвуют около 30 структур: Barclays, NatWest, Lloyds, HSBC, Revolut, Monzo, Starling и др. Важно понимать масштаб: это запуск схемы и ввод правил, а не уже доказанный массовый retail-checkout, отъедающий долю у карт. Фокус – на регулярных платежах бизнесам, вроде оплаты коммунальных услуг, поверх открытого банкинга.
Принципиальное отличие от прежних попыток: единый свод правил, коммерческая модель и операционные стандарты для гибких, автоматических и регулярных переводов. Именно отсутствие этого общего языка прежде мешало A2A стать полноценной альтернативой картам.
Масштаб карточного рынка в Британии понятен. По данным PSR, в 2023 году карты – это 61% всех платежей в стране и почти 86% стоимости розничных операций, а Visa и Mastercard обрабатывали свыше 95% транзакций по картам британской эмиссии. И цена обслуживания растет: тот же регулятор оценивает дополнительные расходы на схемные и процессинговые сборы как минимум в 170 млн фунтов в год относительно уровня семилетней давности.
Третья опора – цифровой евро. ЕЦБ завершил подготовительную фазу и перешел к этапу технической готовности. Если регламент будет принят в 2026 году, пилот возможен с 2027-го, а готовность к потенциальному выпуску — ориентировочно к 2029-у. Хотя решение о самом выпуске пока не принято. Мотив тот же: в первом полугодии 2024 года около 66% электронных операций по картам зоны евро прошли через международные карточные схемы. При этом ЕЦБ подчеркивает: цифровой евро – не конкурент Wero, а его общественная опора. Складывается многослойная конструкция: частная инициатива банков; отраслевой стандарт; инфраструктура центробанка. Все три уровня сводятся в одну точку.
Почему именно сейчас
За техникой стоит политика. Платежный суверенитет долго был абстракцией из экспертных докладов. В 2022 году идея стала строкой бюджета. Visa и Mastercard приостановили операции в России, ряд российских банков отключили от SWIFT. Европа увидела наглядно: инфраструктуру, через которую идут повседневные расчеты, можно выключить политическим решением извне. На фоне торгово-технологического напряжения с США тема только обострилась. Опора есть. Есть успешный прецедент общей инфраструктуры – SEPA. Есть растущая категория Pay by Bank: уже до 17% стоимостного объема онлайн-торговли в Европе, ее принимают Amazon и eBay. И регуляторы больше не в стороне: FCA обещает поддержать независимый орган стандартизации и до конца 2026 года провести консультации по нормативной базе.
Китай как пройденный сценарий
Суверенитет в платежах – не европейское изобретение. Китай прошел этот путь на десятилетие раньше. UnionPay – крупнейшая по числу карт сеть мира. Кошельки Alipay и WeChat Pay экспортируются по всей Азии. Цифровой юань: к концу ноября 2025 года e-CNY накопил около 3,5 млрд операций на 16,7 трлн юаней – примерно 2,3-2,4 трлн долларов. Это кумулятивный итог, а не годовой оборот, и он не доказывает вытеснения Alipay + и WeChat Pay в повседневных платежах. Китай также экспериментирует с расширением функциональности e-CNY, включая элементы, которые могут приблизить его к банковскому денежному инструменту.
Для трансграничных расчетов работает платформа mBridge – она объединяет центробанки Китая, Гонконга, Таиланда, ОАЭ и Саудовской Аравии. По данным Atlantic Council и Reuters, к ноябрю 2025 года через нее прошло около 55,5 млрд долл. США, причем до 95% объема платежей осуществлялись в цифровом юане. И это уже после выхода из проекта Банка международных расчетов; сам BIS описывал mBridge как достигший стадии MVP и движущийся к промышленной эксплуатации. Европа и Великобритания, по сути, повторяют логику, которую Пекин выстраивал годами.
Уроки развивающихся рынков – и их пределы
Сторонники перемен часто ссылаются на Pix и UPI — и небезосновательно. Бразильский Pix, оператором которого выступает Центральный банк Бразилии, за несколько лет стал доминирующим способом расчетов и по числу операций обгоняет карты, имея широкий охват: переводы между физическими лицами, оплату бизнесам, госвыплаты. Через Pix Roaming он выходит и за пределы страны.
Индийский UPI – самая используемая система мгновенных платежей в мире. Связка UPI–PayNow с Сингапуром работает с февраля 2023 года. В июле 2025-го сеть участвующих индийских банков расширили до 19.
Однако не все так однозначно. Pix и UPI выросли так быстро потому, что вытесняли наличные на рынках с низким проникновением карт. В Европе и Великобритании все иначе. Зрелые, удобные, привычные карты уже встроены и в потребительское поведение населения, и в систему касс ТСП. Менять работающую привычную схему труднее, чем заполнять пустоту.
Чего у A2A пока нет
Да, обольщаться пока не стоит. У карт за десятилетия выстроены chargebacks (возвратные платежи), оспаривание операций, защита покупателя. У прямого перевода этого механизма нет. И уязвимость к APP-мошенничеству – когда клиента обманом убеждают самому отправить деньги мошеннику – это не просто слабое место, а ключевой вопрос: «Кто несет издержки в новой инфраструктуре?».
Великобритания ответила жестко: с 7 октября 2024 года возмещение таких потерь обязательно – до 85 тыс. фунтов на случай, издержки делятся поровну между банком отправителя и получателя. Но схема покрывает переводы через Faster Payments и CHAPS, а не обычные споры вроде «товар не доставлен», где карта исторически сильнее.
Вторая проблема тоньше – ценность для потребителя. Кешбэк и бонусы по картам финансируются из межбанковской комиссии (в ЕС она ограничена: около 0,2% по дебету, 0,3% по кредиту). A2A не обнуляет стимулы автоматически – остаются скидки от продавца, программы лояльности, мгновенный возврат, надстройки BNPL.
Но привычный card-rewards engine не переносится один к одному. A2A придется заново собрать ценностное предложение для пользователя. Об эту стену разбивались прежние попытки – от проекта Monnet до первоначальных карточных амбиций самой EPI.
«Чемпионы» не сидят сложа руки
Недооценивать Visa и Mastercard тоже нельзя. Они давно перепозиционируют себя как «сеть сетей»: маршрутизируют платежи поверх карт, счетов, кошельков и национальных схем. Новая ставка – агентная коммерция. Visa выпустила Trusted Agent Protocol и единый шлюз Intelligent Commerce. Mastercard – Agent Pay с программируемыми «агентными токенами», а в июне 2026-го добавила протокол для платежей между самими машинами, с мультирельсовым расчетом – картами, счетами, стейблкоинами.
McKinsey оценивает потенциальную оркестрируемую выручку розницы B2C в США от агентной коммерции до 1 трлн долл. к 2030 году. Visa прогнозирует миллионы покупок через агентов уже к праздничному сезону 2026-го.
Показательно и отношение к стейблкоинам: с ними не воюют — их присваивают. В марте 2026-го Mastercard объявила сделку по приобретению инфраструктурной компании BVNK – до 1,8 млрд долл. с учетом условных выплат. Главное преимущество «чемпионов» – глобальное признание. Одной картой платят почти где угодно. Вот этот разрыв новым системам и предстоит чем-то заполнить.
Стейблкоины – отдельная линия фронта
Параллельно поднимается еще один класс «рельсов». Объем долларовых стейблкоинов к середине 2026 года – порядка 310 млрд долларов (USDT – около 186 млрд, USDC – около 75 млрд). Все чаще они играют роль невидимого моста для трансграничного клиринга между локальными системами – Pix, UPI, SEPA Instant. Регулирование догнало рынок. В США закон GENIUS подписан в июле 2025 года: полное резервирование, запрет процентов держателям; конкретные сроки вступления зависят от имплементационных правил. В ЕС положения MiCA о стейблкоинах действуют с 2024 года, а к 1 июля 2026-го истекает переходный период для крипто-сервис-провайдеров, работавших по национальным режимам.
Логика проста. Стейблкоин не заменяет национальную систему. Он встраивается между системами там, где старая корреспондентская цепочка буксует. В практике нашей компании 8B стейблкоин – именно расчетный слой между национальными «рельсами», а не спекулятивный актив.
Настоящая линия фронта – за пределами границ одной страны
Pix, UPI, Wero, будущая схема UKPI – внутри своих границ все они работают прекрасно. Проблема в слове «внутри». Как только платеж пересекает границу, он часто замедляется до скорости старой банковской цепочки. Бразилец мгновенно платит соотечественнику через Pix. Но не индийскому продавцу. Внутренние рельсы ограничены своей юрисдикцией по определению. Значит, решающая битва – не за отдельный рынок, а за совместимость национальных систем между собой. Сюда и смещается энергия отрасли. Проект Nexus под эгидой Банка международных расчетов готовится связать мгновенные системы Индии, Малайзии, Филиппин, Сингапура и Таиланда. Pix Roaming и UPI International выводят национальные QR-схемы в туристические коридоры. И в этом структурная ловушка прежнего подхода: строить мосты по одному, двусторонними соглашениями, значит не успевать за темпом запуска самих систем. Именно слой совместимости мы и строим в 8B. Наша ставка – соединить национальные QR-системы Юго-Восточной и Центральной Азии в единую трансграничную сеть, с ИИ-маршрутизацией платежей и расчетом в стейблкоинах. Цель – сократить время и стоимость трансграничной транзакции до уровня, недоступного классической корреспондентской модели. Исходный тезис простой: национальные системы консолидируются в трансграничные сети быстрее, чем строятся двусторонние интеграции. И выиграет не тот, кто захватит один рынок, а тот, кто научится связывать многие.
Не конец, а множественность
«Конец Visa и Mastercard» – заголовок броский, но неверный. Они не исчезают и не проигрывают рынок целиком. В глобальной приемке, механике споров и чарджбэков, токенизации, скоринге мошенничества и агентной коммерции они по-прежнему впереди.
Происходит нечто другое. Впервые системно оспаривается монополия гигантов на использование «рельсов по умолчанию» в платежах развитых рынков: банками – через A2A, регуляторами – через открытый банкинг и мгновенные платежи, центробанками – через цифровые валюты, а в трансграничных расчетах – стейблкоинами.
Карта становится лишь одной опцией из многих. Конкуренция идет по трем осям: стоимость, суверенитет, трансграничная досягаемость. Запуск UKPI и расширение Wero – не финал, а первые главы. Их успех измеряют скучными метриками: долей в обороте, числом касс, готовностью продавца предложить новый способ оплаты. Но направление задано, и главный интерес впереди. Победит, скорее всего, не одна схема, а слой совместимости между схемами. Будущее, скорее всего, принадлежит не отдельной системе, а тем, кто свяжет большее количество систем между собой.